Когда собака укусила человека, это не новость, а когда человек укусил собаку, это уже новость.

«Любой писатель — это бренд»

Вчера, 19:02:06

У Александра Цыпкина больше 60 000 подписчиков в фейсбуке — он один из самых популярных веб-писателей момента, чьи рассказы читают со сцены Хабенский и Дапкунайте. «Афиша Daily» поговорила с Цыпкиным о том, что происходит с литературой в эпоху социальных сетей и ютьюба и почему театр круче кино.

— Вы пиарщик, ставший писателем. Почему вы вообще решили заняться литературой?

— В некой степени это случайность. В рамках работы пиарщиком и в связи с побегом из Питера мне нужно было быстро всем сообщить о своей невозможной гениальности в Москве. Я написал несколько рассказов в сети.

— А вы умели?

— Профессия пиарщика подразумевает, что ты обязан хорошо писать. Пиар — это всегда создание истории. Если ты хороший пиарщик, то создаешь историю на основании правдивого контента, если плохой — то начинаешь что-то активно придумывать. Я бывал и хорошим, и плохим. Но тем не менее это было одним из моих профессиональных навыков. С 2005 года я профессионально занимался журналистикой в дополнение ко всей своей остальной работе, брал интервью у совершенно разных людей — от Горбачева и Овечкина до иностранцев, приехавших в Россию, или русских, уехавших за рубеж, — у всех, у кого только можно.

— У вас была специализация или вы просто беседовали с людьми из разных областей?

— Не было, конечно. Например, у меня было смешное интервью с Борисом Гребенщиковым «50 тупых вопросов БГ». Ценность моих интервью, как мне кажется, заключалась в том, что я говорил с людьми не об их профессии, а о человеческих взглядах и поступках. Был у меня и отдельный блок «Редкие профессии», но в основном я пытался раскрыть личность с другой стороны: когда-то получалось, когда-то нет. Интервью — это всегда маленькая пьеса. В худшие моменты делал по десять интервью в месяц.

— Давайте поговорим о вашей жизни в соцсетях, жизни как медиа. Какова вообще их функция в репрезентации автора и создании его имиджа?

— Это самый простой способ репрезентации: твоя страница — это твое второе «я», оно важнее, популярнее и влиятельнее, чем первое. Это «я» работает 24/7. В моем случае я решил себя, условно скажем, презентовать через короткие истории из моей жизни.

— И вас стали узнавать как автора.

— Не автора — человека; это самое главное! Посты не так много говорят про меня, как про автора, но четко показывают, какой я человек. Если пишешь каждый день, … [обмануть] других не получится. После 5–6 рассказов в соцсетях — они быстро стали популярны в интернете — у меня состоялась встреча с моим замечательным издателем из «Астрель», и мы договорились выпустить книжку «Женщины непреклонного возраста и др. беспринцЫпные истории». Собрали все посты, выпустили, и через две недели она стала в книжном магазине «Москва» № 1 в русской прозе. Я подумал: «О, тут-то мы и поработаем!» А потом посмотрел тиражи русских писателей и понял, что жизнь их чрезвычайно тяжела и даже если я достигну серьезных для России цифр в 50 или 100 тысяч, то никаких серьезных денег, сравнимых с моей основной работой, не заработаю, а я, хоть и разгильдяй, всегда считал, что для мужчины деньги первичны, ибо, если мужчина нормальный, от него много кто зависит.

— Очень сексистски прозвучало.

— А я сексист, феминизм — это зло. Я очень хорошо отношусь к самостоятельным современным женщинам и всегда с такими общался, но это не снимает с мужчины некой большей ответственности. Поэтому я задумался, проанализировал тот факт, что ролик с Данилой Козловским, читающим мой рассказ, за месяц в фейсбуке посмотрело около миллиона человек, и понял, что нужно уходить в видео и театр.

То самое видео с Козловским. Чуть больше 700 тысяч просмотров

— А каким вы видите свое место в актуальной русской литературе — и зачем тогда вообще занимаетесь текстом, если могли бы более успешно делать то, что делаете, на ютьюбе или в формате радиоспектакля или аудиокниги?

— Своего места в актуальной русской литературе я пока не вижу, она справляется без меня и, думаю, ежедневно крестится, чтобы я в нее не пришел. У меня книга размером с пачку сигарет — какое место я могу занимать? Поэтому очень возможно, что я выпущу еще одну-две книги и полностью уйду в сценарии и пьесы или вообще испишусь, сбегу в другие проекты.

— А вы специально приглашаете на свои «Беспринцыпные чтения» известных актеров? В чем феномен ваших чтений — вы просчитываете успех?

— Что тут просчитывать — и так все понятно: одного хорошего текста мало. Я сделал смесь авторских чтений с актерскими и переплел это все в один проект. На сцене, например, я с Константином Юрьевичем Хабенским: зритель приходит и видит, как читаю свои произведения я, автор, и как их читает актер, — в этом и есть некая притягательность проекта «Беспринцыпные чтения». При этом, не забывайте, я не прекращаю работать пиарщиком.

— Скажите как пиарщик: может ли писатель выстроить себя как бренд?

— Любой писатель — это бренд. Потому что бренд — это совокупность представлений о человеке (компании, товаре), которые возникают в голове при его упоминании. Например, тебя спросят: «А что это за писатель?» А ты отвечаешь: «Да он как Маркес» — и все, в голове рождается картинка, потому что Маркес в этот момент выступает в качестве бренда. Или спросят: «Что это за одежда?» А ты при этом отвечаешь: «Она как «Тойота» — и ты сразу понимаешь, что это цена, стиль и так далее. Любой творческий публичный человек — это тоже бренд. Он не может им не стать — плохим ли, хорошим ли.

— А если говорить об известности — можно ли распиарить свое творчество?

— По-разному: кому-то это нужно, кому-то нет. Сегодня уникальные возможности донести свое творчество до людей и получить мгновенную оценку, потому что есть социальные сети. Лет десять назад, возможно, мою книжку даже не опубликовали бы. А я уже пришел в редакцию в короне из-за популярности в социальных сетях.

Наступило время, когда любой человек может заняться любой профессией

— Как выстраиваются ваши взаимоотношения с издательствами? Они не против, что вы выкладываете свои тексты в интернете?

— Я смог их убедить, что это хорошо. Все мои тексты из первой книжки выложены в сети уже два года как, а она все еще в топе продаж — уже 50 тысяч разошлось. Вчера вот меня попросили подписать «несколько книжек в подарок», а привезли 600 штук. И я все их подписал. Людям нравится тактильность, держать книгу в руках; сеть этого не изменит. Кроме того, в свое время я даже разрешил любой прессе печатать мои рассказы бесплатно. Газета Metro печатала мои рассказы через день — представляете, какой охват? Миллион человек каждый день! Это был просчитанный шаг, конечно. Мои знания как пиарщика очень помогли — более того, самая частая критика, которую я слышу в свой адрес: «Да какой же он писатель, он просто хорошо себя распиарил!»

— Чувствуете ли вы разницу между литературой и книжным продуктом?

— На этот вопрос нет ответа. Является ли дешевый детектив литературой или нет? Где тот человек, который это определяет?

— Литературный критик и читатель.

— До соцсетей мнение литературных критиков имело огромное значение, а сегодня уже нет. Ну выйдет разгромная статья в «Афише», прочтет ее 20 тысяч человек, а если человек напишет талантливый текст и его зарепостят миллионы, он за день станет знаменитым. Наверное, для каких-то литературных премий это имеет значение, но сегодня, в эпоху тотального дилетантизма, когда все пишут для всех, ситуация изменилась — любой создает литературное произведение в сети. Сегодня хорошо написанный блог будет иметь охват больше, чем книга номинанта любой литературной премии. В Америке многие серьезные писатели ушли в сценаристы и делают гениальные сериалы уровня «Карточного домика» и «Игры престолов». Какая там проработка текстов, героев и всего остального — даже близко таких романов нет! Сегодня все смешалось, но я ни в коем случае не претендую на литературность. Для меня это все фан, развлечение — завтра мне это надоест и я пойду заниматься другим делом: открою бар, к примеру. А пока мне нравится читать рассказы со сцены — и мне очень нравится заниматься кино. Недавно вышел первый фильм, где я приложился к сценарию.

— «Про любовь. Только для взрослых»?

— Да. Сценарий последней новеллы из этого альманаха с Ингеборгой Дапкунайте и Джоном Малковичем, а также лекция Малковича — наш совместный труд с Анной Меликян. Но сейчас в прокат выйдет кино, где будут чисто мои тексты, мой сценарий. Считаю ли я себя профессиональным сценаристом? Нет. Мне повезло: наступило время, когда любой человек может заняться любой профессией. Я стал уходить от снобизма. Сегодня можно в течение жизни получить несколько профессий, поэтому возникает вопрос: Стас Михайлов — это искусство или нет? Приходят тетушки, сидят и пускают слезу у него на концерте. И если произведения условного Стаса Михайлова делают счастливым человека, заставляют переживать, то толку от него больше, чем от высокоинтеллектуальной музыки, которая никого счастливым не сделала.

— А как же разделение на искусство и масскульт?

— У каждого своя роль: главное, чтобы то, что ты делаешь, было сделано хорошо. В своей области будь самым лучшим — и тогда ты можешь гордиться тем, что делаешь. Лучше быть очень качественным поп-исполнителем, чем средним или ниже среднего интеллектуалом. Лучше снять качественный блокбастер, чем средний артхаус. Сам факт интеллектуального наполнения искусства не дает тебе никаких преференций. Нет смысла сравнивать мои тиражи и тиражи писателя, который пишет большой сложный роман не для всех, — естественно, у меня они будут больше, но у меня в некой степени поп-искусство, какие бы серьезные смыслы я ни закладывал. Меня надо сравнивать не с писателями-романистами, а с теми, кто работает в моем сегменте. Но сравнить один артхаус с другим по тиражам и продажам надо. Все равно кого-то люди читать будут больше. Сегодня за фразой «я не для всех, поэтому меня не читают» может спрятаться лишь вселенский гений. Соцсети позволяют найти этих «не для всех» в любом количестве.

Действительно тонкая (256 стр.) первая книга прозы Цыпкина

— Вы следите за современной литературой?

— Особо нет.

— Но может ли автор, пытающийся работать со словом, быть вне контекста?

— Человек может все.

— Это прямо анархия.

— Мы живем в мире анархии. Соцсети, по-вашему, что? Анархия. Я начитан классически, но в современной литературе разбираюсь так себе. Я представляю, что обо мне думает литературная тусовка, но я всегда был вне любой тусовки.

— Знаю, что недавно ваш сценарий «В раю правды нет» участвовал в питчинге проектов Минкульта от Продюсерской компании Александра Литвинова: подавали заявку на ваш режиссерский дебют. Получается, у вас еще есть и режиссерские амбиции?

— Нет у меня амбиций! Нету, меня заставили (смеется). Правда, я снял один короткометражный фильм — и это тот случай, когда я понял, что в этой профессии дилетантом быть все-таки нельзя. Кое-как у меня хватило пороху на короткий метр. Мне повезло, что со мной работали прекрасные актеры Максим Матвеев и Юля Хлынина, прекрасные продюсеры — это все была идея Никиты Владимирова (внук Алисы Фрейндлих. — Прим. ред.), который только что спродюсировал «Карпа отмороженного». Даже несмотря на то что сценарий набрал много очков на питчинге, денег на дебют нам не выделили, хотя предварительное согласие сыграть дали и Ксения Раппопорт, и Сергей Гармаш. Но я, где-то глубоко внутри своего малодушного сознания, даже и рад этому: можно кое-как написать текст и сценарий, даже не являясь профессиональным человеком, но снять кино… Писать мне нравится больше. Из этого сценария буду делать пьесу, наверное. Но сценарий, как говорят, и правда неплох, так что кино точно будет.

— То есть для себя вы видите перспективы скорее в области театра, чем кино?

— Мне вообще театр нравится больше. Ты написал пьесу: если она качественная, ее по всей стране 50 лет ставят разные режиссеры. А что ты cделаешь с кино? Написал сценарий, отдал режиссеру — и все, больше он не работает. К тому же пьеса имеет множество интерпретаций. У меня есть рассказ «Мышки по норкам», такая маленькая-маленькая пьеска, которую читали Константин Юрьевич Хабенский, Ингеборга Дапкунайте, Ксения Раппопорт и Николай Фоменко — получилось четыре разных произведения из одного и того же текста! Сложно дать свой сценарий пяти режиссерам, которые снимут пять разных фильмов. Так что с творческой точки зрения театр, конечно, интереснее. Охват у пьесы, наверное, меньше — хотя у известной пьесы совокупных просмотров больше, чем у популярного фильма.

Четвертая версия рассказа «Мышки по норкам» — как раз в исполнении Хабенского

— Расскажите про свои концерты с Хабенским.

— Есть проект, в рамках которого мы с Константином Юрьевичем Хабенским читаем мои рассказы, причем уже по всему миру. Иногда бывает, что выступление носит благотворительный характер, как было на ВДНХ 5 июля: вся выручка пошла в фонд Хабенского. В ряде случаев на мероприятии присутствуют волонтеры этого замечательного фонда.

— Как вы стали сотрудничать?

— Была идея с одной из петербургских компаний сделать загородный театральный проект (закрытый летний театр), где я должен был читать свои рассказы. Я предложил, чтобы читал не один, а они спросили: есть ли возможность, чтобы я читал с Константином Юрьевичем? Через агента Константина, с которым я дружу, я переслал рассказы и такое предложение. Он ответил: «Давайте попробуем». В итоге сделали видеосериал из рассказов, набравший миллион просмотров. После к нам стали обращаться театральные площадки, чтобы уже любой человек мог купить билет и посмотреть. Формат тот же самый: мы вдвоем на сцене перед зрительным залом. Стали выступать вместе: сначала здесь, потом в Америке, а сейчас в Европе.

— По большей части все, что вы пишете, легко и весело. Жизнь, построенная, как анекдот, лучше продается? И почему ситуационные, комедийные рассказы читают больше, чем драматические — зачастую написанные куда лучше с художественной точки зрения?

— Ничего не заходит так, как драма. Большинство людей знает мой рассказ «Томатный сок». Сейчас выйдет такой же рассказ «Окно» — его на видео будет читать Данила Козловский. Есть еще рассказ «Кавычки» — про письма в Израиль: он самый тяжелый. Люди не ожидают такого, приходя на комедийный спектакль, они не готовы — и это сильнее всего пробивает. Это как у Данелии в фильмах: вроде комедии, смешно, а так внутри все щемит. И это то, за что меня люди ценят, почему, на мой субъективный взгляд, приходят на чтения. А так меня большинство, наверное, по фейсбуку знает как весельчака.

— В этом вся проблема?

— Это не проблема. У нас в России драматических писателей много. Слава богу, что я могу человека насмешить — никому эта тоска в таких количествах не нужна. Люди любят что-то теплое, веселое, такие тексты разлетаются.

— У вас много рассказов о сексе, потому что секс — продающая тема?

— Мне нравится писать об этом с юмором. А вообще, я не пишу про секс, я пишу про события, происходящие в рамках секса. Я могу посмеяться над собой, не делаю из этого культа. К тому же секс — это хороший заход для любой другой темы. 80 процентов проблем в любовных отношениях людей связаны с сексом. Почему люди разводятся, сходятся, почему женщины впадают в депрессию, а мужчины — в кризис среднего возраста? Это тема, которая так или иначе будет тебя преследовать. Это процесс, который дан нам для передачи жизни, — наверное, в него заложено максимум возможного. Но кстати, я сейчас уже меньше пишу про секс — видимо, старею, теряю былую легкость, скоро начну мрачно графоманить на тему смысла бытия, и можно меня будет спокойно расстрелять.

Автоматические теги: Кино, Россия, Социальные сети, Секс, Творчество, Актеры, Facebook, США, Москва, Интернет, Ксения Раппопорт, Ингеборга Дапкунайте, Психические расстройства, Кризис, Любовь, Евросоюз, Музыка, Toyota, Михаил Горбачев, Израиль, Максим Матвеев, Сергей Гармаш, Алиса Фрейндлих, Николай Фоменко, Анна Меликян, Данила Козловский, Рыбы, Игра престолов, Сериалы, Курение,

Всего новостей в базе - 227987.